Вещий сон

Земной предел и Высший Божий Суд.
А после нашей смерти будет что-то?
Открой, Господь, таинственную суть,
Значение родительской Субботы.
Усопшим память вечную поём,
Тебе молясь с волнением и страхом.
Так хочется войти в Небесный Дом,
А не остаться погребенным прахом!
Тебе возносим Храмы на крови,
Живём во зле по нашей грешной сути,
Не внемлем Благородству и Любви
В гордыне, сребролюбии и смуте.
Псалмы, молитвы, колокольный звон...
Но не вместить уму призывы в Вечность.
Сквозь лунный свет вплывает вещий сон,
И я лечу куда-то в бесконечность...

... И мир земной, и всякий звук исчез.
На облаке, под куполом Небес,
Стою и жду, не двигаясь вперёд.
Похоже, здесь меня никто не ждёт.
Не промелькнет ничто: ни дух, ни прах, —
Я чувствую какой-то смертный страх.
Вдруг — разговор негромкий в стороне...
Мужчины. Направляются ко мне.
Один спросил:
— Пришла проситься в рай?
Да это Чудотворец Николай!

В фелони и крестами осеян.
А с ним Христов Креститель Иоанн, —
Во власянице, сгорбленный, худой,
Лицо покрыто тёмной бородой.
(Припомнилось, что в вознесенья час
Креститель и святой встречают нас.)
Креститель с книгой. Догадалась я:
Наверно, это Книга бытия.
С той Книги Иоанн сорвал печать
И стал в грехах нещадно обличать...
И был он справедлив, суров, сердит,
И вынул все грехи, позор и стыд.

Я против обличения такого
Не смела возразить ему ни слова.
И мой святой ничуть не удивился,
Потупив очи, за меня молился.

А я не смела головы поднять.
Вдруг вижу: появилась Божья Мать,
Красива, статна, милостивый взор,
Багряные одежды, омофор.
Небесная Царица, но без трона.
Главу венчает царская корона.
Мой обличитель повторил своё,
А я с мольбой глядела на Неё.
Слова Пречистой были так тихи:
— Ты подтверждаешь все её грехи?
— Да, — Николай сказал, потупив взор.
А я переживала свой позор.

Пречистая молчала. Стало жутко.
Я Ей молилась каждую минутку
В болезни, скорби, горести, нужде,
Унынии, сомнении, вражде, —
Всегда в период самых чёрных дней
Душой и сердцем обращалась к Ней.
В раскаянье, слезах, едва дыша,
Взывала к Божьей Матери душа!

И в немощи немой, в тоске несносной
Я обращалась к Лику Богоносной:
— О, Матушка-Заступница, прости
И милостью Своею защити!
Ты ради Сына, Господа Христа,
В распятии стояла у Креста.
Христова Матерь, Ты и наша Мать,
Лишь на Тебя осталось уповать!
Небесная Царица снизошла:
Сказала:
— Эта наша, — и ушла.
Ей Иоанн ни слова не сказал.
Меня ввели в какой-то мрачный зал
И приказали коротко:
— Иди.
Здесь будет Суд. Не бойся и гляди.

Закрылись двери. Стражники у входа.
Во тьме толпилось множество народа.
Был каждый грешен, каждый виноват,
И в воздухе висел тяжёлый смрад.
Ночная тьма была во всём пределе,
На стенах тускло факелы горели,
Кто хмуро ждал, кто говорил невнятно,
Но речь была тиха и непонятна.
И грех унынья многими владел:
Никто ещё не ведал свой удел.
Гул напряжённый, утомлённый лепет...
И вдруг промчался дрожью дробный трепет,
Неимоверный вздох и голоса,
Ударил гром, разверзлись Небеса,
Свет яркий ослепил глаза до боли,
И в облаке лазурном, на Престоле
Белей снегов, благоуханней роз,
Предстал Спаситель и Судья Христос.
Упали люди в страхе на колени,
Простёрлись перед Богом, словно тени,
Шепча свои молитвы впопыхах,
И плакали, и каялись в грехах,
И сквозь Небесный колокольный звон
Неслись стенанья, плач со всех сторон.
Иисус Христос сиял белее снега
И возгласил:
— Я — Альфа и Омега,
Я — Судия, Начало и Конец.
Мне повелел судить людей Отец
И воскрешать от смерти дух и плоть, —
И всех судил Спаситель наш Господь.
Выслушивал, пощады вожделея,
Предателя, разбойника, злодея...
Всем осуждённым и прощённым нам
Он встать велел по разным сторонам.

Ключи от рая Иисус держал
И в сад Эдемский души провожал.

Когда настала очередь моя,
Христу подали Книгу Бытия.
Он, не читая, наложил печать,
А я могла, покорная, молчать.
Сказал Господь:
— Не двигайся вперёд.
Вернись во плоть. Ещё не твой черёд.
Беги богатства, славу не лови,
И возрастай до жертвенной Любви.
А чтобы каждый умер и воскрес,
В любви стяжайте Царствие Небес.

В холодный мрак меня исторгла Вечность.
Опять полёт и бездны бесконечность.
Исчезло всё. Сквозь колокольный звон
Меня вернул на землю вещий сон.

...Земной предел и Высший Божий Суд.
Прости, Господь, сомненья, маловерье.
И жизнь, и смерть — таинственная суть,
Заветный ключ перед Небесной дверью.