Моему роду

Альбом воспоминаний
Поэма

Ещё одна моя уходит осень,
И я с зимой никак не разминусь.
Всё будет снова: ожиданье вёсен,
Восторги встреч и расставаний грусть.
Укрою шалью зябнущие плечи,
Задремлет тихий одинокий дом,
За окнами уснёт усталый вечер.
Раскрою свой потрёпанный альбом.
От старых пожелтевших фотографий
Идёт такой живой душевный свет!
Припомню столько дат и биографий
Тех, кто живёт, и тех, кого уж нет.
На сердце умиленье, радость, нежность...
Но всё бежит по фотоснимкам взгляд...
Людские судьбы... Жизни неизбежность.
Но время не воротится назад!

---

Часть 1

Мне прошлое страницы открывает.
И вижу я за дымкой давних лет:
С любимой куклой девочка играет –
И это я, а куклы больше нет.
Чу, – голоса... Натруженное детство,
Родного дома небогатый свет.
Родители. Обедает семейство.
И это я. А мамы с папой нет.
Моя сестрёнка младшая Елена
И братья: Михаил и Николай, –
Мы соберёмся с вами непременно
И будем вспоминать родимый край...

Давно минувшей юности страница.
Друзья из светлой дали шлют привет.
Знакомые смеющиеся лица.
А это я. Друзей потерян след.

Весёлой свадьбе в доме мало места,
Поёт гармонь, выходят гости в круг.
В фате и белом платьице невеста, –
И это я, а рядом – мой супруг.
За свадьбою заботы налетели –
Работали, трудились не шутя.
И это я у детской колыбели:
Качаю ненаглядное дитя.

Суровый край, где всё давно знакомо,
К тебе спешу через десятки лет.
Вот женщина у маленького дома, –
И это я, а дома больше нет.

---

Часть 2

Двадцатый век смотрел из-под прицела,
И не борьбу народ вставал стеной.
Вот два блестящих белых офицера,
Один – Сергей, погибший прадед мой.
Его жена – Мария Иванова,
Одетая по моде прошлых лет,
Умна, красива, сдержанно сурова;
Сынок их – Николай, мой славный дед.
Красавцем слыл с лучистыми глазами;
Столярничал, и сеял, и пахал, –
Вдова и дети выживали сами:
Он в сорок первом без вести пропал.

О, вечный зов и стон недолюбивших,
Скорбящий голос мёртвой тишины!
Записано взыскание погибших
Гранитными скрижалями войны.

Поклон бабуле в кофте бирюзовой,
За то, что сохранила род отца,
Любови Александровне Тузовой, –
Наследнице известного купца.
Она меня растила и любила,
Да в Питер подалась на склоне лет.
В чужих краях теперь её могила,
В моей душе любви не гаснет свет.
Она – моя по плоти и по крови,
Пускай судьба нас с нею развела, –
Я в честь любимой бабушки Любови
Свою дочурку Любой назвала.

... Портреты предков знатных и забытых,
Почивших, отошедших в мир иной.
Кутузов Михаил – из знаменитых,
Великий полководец и герой.

А дальше род столетия скрывали,
И, кажется, потерян даже след.
Затихли, затаились: выживали.
Портретов и реликвий рода нет.
Врастали в землю русскую корнями,
Спасал Господь, кормил крестьянский труд.
По плоти и по крови – все вы с нами:
Потомки ваши до сих пор живут.

---

Часть 3

Крылами распростёртый над веками,
Незримый в бесконечности златой,
Над сонными седыми облаками
Таинственно витает Дух Святой.
И вижу я за шелестом столетий
Садов тенистых ласковый приют,
Со мною во дворце играют дети,
Смеются, плачут, пляшут и поют.
Исконное горячее молелье,
Дитя ласкает женская рука.
Прапрадед мой в десятом поколенье
Глядит через пространства и века:
Вот – царь Российский, юный и красивый,
Вот император, свитой окружён.
Увековечен факт красноречивый:
Тройной портрет – прапрадед среди жён.
Скандал семейный завершился драмой:
Опальная жена – в монастыре,
А пленная литовка стала дамой –
Екатериной Первой при дворе, –
Простая девка – русская царица!
Ведь грех великий! Господи, спаси!
И как принять, и как не изумиться?!
Невиданное дело на Руси!
Игра судьбы иль Божие веленье?
Мой от Скавронской Марты род идёт,
Но Пётр Первый не впадал в сомненья
И утвердил на троне этот род.

Интриги, клевета, перевороты...
Сменилась власть – цариц в помине нет.
Но вдруг в породе сразу узнаёте
Красавицы прабабушки портрет.
А вот в одежды царские одета,
С улыбкой лёгкой смотрит сквозь года
Наследница Петра – Елизавета,
Красива, весела и молода –
Прабабушка моя – императрица,
Немало горя на пути твоём.
Дай, Господи, потомкам возродиться
И помяни во Царствии Своём.

Вы честь и славу добрую снискали –
Не стыдно перед Господом предстать.
Вы жизни сытой, лёгкой не искали;
Дай Бог и нам, потомкам, быть под стать.
А жизнь открыла новую страницу:
Недавно дочь нам внучку родила.
И снова сердце радостно стучится:
Я продолжаюсь! Я не умерла!

О, сколько чувств, утраченных, забытых,
В мелькании событий, лет, имён,
Оплаченных ценою лет прожитых
И болью невозвратности времён.

---

Памяти Петра Великого

Разговор с Петром Первым
Поэма

В сей час, когда над Родиной беда:
Грозит России новая «орда»,
Дадим ответ достойный всем врагам
И обратимся к невским берегам:
Туда, где много лет тому назад
Петром Великим был заложен град –
Столица мощной северной страны,
Стряхнувшей гнёт отсталой старины.
Земля и Небо триста лет подряд,
И дух Петра Санкт-Петербург хранят.
Дворцы, соборы, храмы и дома... –
Здесь царствует История сама;
И стиль Европы, красотой дыша,
Приемлет наша русская душа.
Сплетение миров, культур, эпох
Своим перстом благословляет Бог.

---

Часть 1

Я, трепеща, иду среди дворцов:
Ведь здесь нога ступала праотцов.
Нева целует волнами гранит,
Свои воспоминания хранит
И помнит отраженье облаков
Шестнадцатых – семнадцатых веков.

Россия с крепостною стариной
Была отсталой, бедною страной.
В Боярской думе распри да раздор:
Бояре шли царю наперекор:
– Надёжа-царь! Казни, гони ли прочь –
Не можем мы казне твоей помочь!
Мы от татар набегов терпим горе...
Зачем России нужен выход в море?
Зачем России армия и флот?...
– В дворянстве я найду себе оплот!
Коль будут пушки, шведов победим!...
– На безделушки денег не дадим!
При батюшке живали мы в тиши,
Авось, и отсиделись бы в глуши...
Царь, гневом и обидою гоним,
Прикрикнул:
– Опосля договорим!...

И, отметая доводов нелепость,
Возводит Петропавловскую крепость.
Благословясь, под пушечный раскат
Основан новый царствующий град.
Но император – воин и стратег.
Он левый закрепляет Невский брег.
– На случай долгой Северной войны
Адмиралтейство заложить должны!
(Талантлив царь. Не мог себя беречь:
Держал перо, топор, резец и меч).
Стена служила крепостной стеной,
Валы и рвы с водою ледяной,
Но, что любой фортеции милей, –
Сходили корабли со стапелей.

С тех пор в морозы, штормы, бури, штиль
Несёт корабль адмиралтейский шпиль.
Гордясь своей великою страной,
Мы знаем об истории иной.

На взморье притягивает взор
Высокий Петропавловский собор.
Почивших, убиенных прах и сон
Покинут усыпальный пантеон.
О сколько мук смертельных повидал
Угрюмый Петропавловский централ!
Летящий Ангел души утешал
И праведников слёзы осущал.

---

Часть 2

Блаженны не позорившие веры,
За правду претерпевшие без меры!
Благословил Господь ваш смертный час
И Царство дал Небесное для вас.
А мы, слепые грешные созданья,
Перевернём законы мирозданья,
Когда авантюрист или кумир
Задумает «переосмыслить» мир!

Правдивей щелкопёра и пройдохи
Нам символы расскажут об эпохе.

– «Полярная звезда» – Адмиралтейство,
Ты видело и славу, и злодейство,
Внемли потомкам Родины моей,
Не знающим истории своей;
Плутающим в безверии и лжи
Спасенья путь и славы укажи!

– Найди же этой ночью, до утра,
Два памятника прадеда Петра.

Один извергнут адом из пучины
Идеями Второй Екатерины.
Антихрист – царь на бронзовом коне –
Создание Этьена Фальконе –
На площади Сенатской, на скале.
Ликует смерть на бронзовом челе!
«Свершилось» апокалипсиса слово
В виденьях Иоанна Богослова!
«Преемница Петра» во всех делах,
Глумясь, клевещет, насаждая страх.
Хотелось самозванке всем нутром
Триумфом упиваться над Петром.
Сей монумент – «Петра восставший прах» –
Внушает людям ужас, смерть и страх.
А в сущности, коварства скрыто боле:
Какой контраст с Минервой на престоле!

Но ныне медный всадник не страшит:
Что памятник безбожникам внушит?!

Остановись, молитву сотворя,
С поклоном, ничего не говоря.

И памятник иной Петра хранят
Михайловский дворец и Летний сад.

...Царь ликовал: триумф Полтавской битвы!
– Ты с нами, Боже, в деле и в молитве.
Здесь будет, век Тебя благодаря,
Стоять персона русского царя,
Чтоб вновь враги войны не захотели!
«Мою персону» заказать Растрелли:
Царь на коне, при боевых доспехах.
Увековечим память об успехах!

...Чему при жизни сбыться не дано,
Посмертно для царя завершено.

Но памятнику места «не нашлось» –
Ютиться под навесами пришлось.
Екатерина показала вновь
К династии Романовых любовь.

Лишь Павел Первый на престол взойдёт,
Осудит мать, её переворот,
Орлова – настоящего отца...
Был Павел в деда: копия с лица.
Насчёт «достойных» родословных дел
Царевич заблуждений не имел:
– Как ненавистна материна «школа»,
Презренна узурпация престола.
И во дворце, где рабство, ложь и лесть,
Лишь облегченье доставляет месть.

И царедворцам платит царь презреньем,
Издёвками, муштрой и униженьем.

Бороться будет Павел до конца:
Он памятник поставит у дворца.
– Велик и благороден Пётр наш,
Михайловского замка верный страж!

Невыносимы стали Павлу дни:
– Я отрекусь публично от родни!
Избави, Бог, меня от адских мук.
Я начертаю: «Прадеду правнук».
Чтоб милость я у Господа обрёл,
Верну я сам Романовым престол...

Но сын отцу «лекарство» припасёт:
Объявит сумасшедшим и убьёт.

Легендами живут среди теней
Предания давно минувших дней.
И белой ночью, ровно в три часа,
У замка раздаются голоса:
То призраки являются извне,
И всадник шевелится на коне...

И коли царь к тебе благоволит,
То дух Петра с тобой заговорит.

---

Часть 3

· Великий прадед мой, сойди с коня,
Рассей сомненья и утешь меня.
Во мне твой царский дух, и плоть, и кровь,
К тебе питаю гордость и любовь.
С твоей кончины третий век бежит,
Святая Русь повержена лежит.
Низвергнут и рассеян весь твой род
С тех пор, как совершён переворот,
Когда твою Елизавету – дочь
С престола, из дворца прогнали прочь.
Пройдём с тобой по гулким мостовым,
Ответы дай усопшим и живым.
Ты сам всегда слугой России был,
Всю жизнь ей без остатка посвятил.
Не дал нам Бог сильнее и мудрей,
Чем ты, вождей, генсеков и царей.
Великий прадед, как нам дальше жить
И как страну из праха возродить?!
· Не возродится, правнучка, страна,
Пока Россией правит сатана!

– Ты был умён, талантлив, но жесток…

– Через меня Россией правил Бог.
Я был суров, жесток, но справедлив
И, не щадя себя, щадил других.
Реформы я вводил не с потолка:
Благословляла Божия рука.
Державе путь открыл я в свой черёд
На полтора столетия вперёд.
Низвергли царский род, глумясь над прахом, –
И всё России обернулось крахом.
Любая власть от Бога на земле –
По воле Божьей Русь опять во мгле.
Дабы Закон не нарушали впредь,
Вам должно искупить и претерпеть.
Был род мой истреблен почти дотла:
Борьба за власть меж ближними пошла,
И клались мне на поминальный стол
Подложные указы на престол.
Но знай: и рода дух, и царский трон
Елизавете был определён.
Корона удержаться не могла
Идеею необузданья зла.

– Но, говорят, не гневайся, прости,
Что был ты, как антихрист, на Руси.

– Пусть «мудрецы» почешут языки:
Считают так глупцы или враги.
Антихрист – дьявол, зло и сатана.
Мне сила не антихристом дана.
Священники и книжники Христа
Вот так же обвиняли у Креста –
На них Миссии Праведная Кровь.
А мной к России двигала любовь.
Из рук своих не выпускал я меч,
Чтоб царство от насилия сберечь.
И прав не тот, кто дерзок да речист,
А тот, кто верен, искренен и чист.
Снискал я тем своё и Божье Царство,
Что выше жизни ставил государство,
Что честен был, не ведал неги сласть
И не стяжал корысти ради власть.

– Но правда ли на то нужда была,
Что ты на пушки лил колокола?
Убийство сына ставится в вину,
В монастыре держал свою жену.

– Да, это так. Я – грешный человек:
Жестокий нрав родил жестокий век.
Угроза нам от Швеции была –
Для пушек взял я те колокола.
Нам выбор был: победа или смерть –
Немедля должен был найти я медь.
Кого король бы шведский пощадил,
Коли в войне Россию победил?!
Святую Русь святынею сберёг:
Я государством рисковать не мог!

Женила мать – шестнадцати годов,
В расчёте я хотел снискать любовь,
Но порождали лишь тоску во мне
Покорность рабская и ханжество в жене.
Меня Господь гигантом уродил –
Я как мужчина ей не подходил.
А мужу нету горше сей напасти:
Жена кричит про боль во время страсти!
И лада нет в семье, и нет потехи –
На стороне любовные утехи.
Я думал: после родов к ней вернусь,
Наследники – залог семейных уз.
Родится сын – упрочится семья!
Увы, жестоко ошибался я:
С женой на ложе – тот же поворот,
И в царстве было дел невпроворот.

Царевич рос. Беда была одна:
Он был таким же, как моя жена.
Но он – мой сын. И на кого пенять?
Ему меня на троне заменять.
Здоровьем слаб. Благодаря жене,
Воспитан неприязненно ко мне,
А может, ненавидит… Коли так,
То будет он моей России – враг:
Что добывалось дорогой ценой,
Разрушит и заменит стариной.
Царевича и Евдокию – мать
Враги к себе пытаются склонять.
Я предвещу такой переворот
И ныне предъявляю ей развод.
Заметь, не яд, убийство или месть,
А титул, содержание и честь.
Но что ей Русь и безопасность трона? –
Затмила разум царская корона!
Отрезала законные пути
С другой семьей мне счастье обрести.
Всю жизнь я должен буду жить, как вор,
Ей в наслажденье будет мой позор.
Не мог я Евдокию убедить
От брачных уз меня освободить.
Ей выбор дал: смотри, не пожалей –
Ей келья монастырская милей!
И все прошли переговоры зря:
Ей уничтожить надобно царя!
Конечно, я уже не говорю,
Что ждало бы внебрачную семью…

И кто ж злодей: кто сам не победил?
Иль я, кто то злодейство упредил?!

– Великий царь, но как ты допустил,
Что сына на погибель отпустил?

– Да, Алексей – надежда, боль и стыд.
Отцом рождённый, он царём убит.
Но я иначе поступить не мог.
И мне судья за это – только Бог.
Не мог измену сыну я простить
И государство по ветру пустить.
В конце земного своего пути
Смог душу покаяньем он спасти.
Кто мог меня страшнее наказать?
Не мог я людям слабость показать.
То было не последнее несчастье...
Семь лет ещё держал я бремя власти.

А что же ты не спросишь о сестре?
Я Софью заточил в монастыре.
Иль тоже мне вменяете в вину,
Что спас себя, наследство и страну,
Что бунты подавил в крови стрельцов?
Вините в неудачах праотцов!
Предатели и воры во властях!..

– Но Петербург построен на костях!

– Уж сколько лет я слышу эту речь!
Да, не умели мы себя беречь,
И каждый делал дело, сколько мог,
Коль так благословлял на это Бог.
Уверовавши, люди шли за мной!
Нам всё давалось дорогой ценой.
На Невских берегах возвёл народ
Морскую крепость и Балтийский флот.
Я был крестьянам и солдатам – брат.
Мы возводили новый Китеж-град!
Но помнить то не каждому дано...
Твердят: в Европу прорубил окно.
Да, крепче был народ при старине,
За честь считали послужить стране.
За Веру и Отечество – вперёд!
И жизни не жалел своей народ.
Здесь русский дух и сила, пот и кровь,
И в каждом камне – вера и любовь.
А строить град – не пировать в гостях.
Сей град воздвигнут на святых костях!
Был век не тот, и Русь была не та:
Служили, не жалея живота.
Я – царь – трудился, жизни не жалел
И, значит, право требовать имел,
Чтоб безотказно подданные царства
Со мной делили бремя государства!
Вы поклонитесь тем святым мощам
И не внимайте вражеским речам.
Скажи, во имя этих ли забот
Сейчас уничтожается народ?!
Поверить в ложь – к погибели дорога.

– Но ты себя вознёс превыше Бога!
И зрят в тебе безбожника монарха:
Ты заменил синодом патриарха,
Ухудшил жизнь святых монастырей,
Моливших Бога за своих царей.
Об исповедях стали доносить:
Священник должен тайну разгласить!

– Да. Церковью велась со мною битва.
Врата на Небо – вера, пост, молитва.
Ведь в древности монахи не мирищали,
Трудами рук на пищу промышляли.
А наше духовенство в роскошь впало,
Труды крестьян и нищих поедало,
Скупало земли и впадало в барство,
Доходы не вносило в государство.
Ужели было совести невмочь
Своей реально Родине помочь?
Со мною разделить труды, напасти,
Служить во благо – это ли не счастье?
Отец мой в сорок шесть лежал в гробу:
Вёл с патриархом Никоном борьбу.
Последователь этих никонян
Был патриарх святейший Андриан.
– Священства власть – в миру и в Небесах! –
Внушал стране святейший патриарх, –
Что я, подложный царь, творю безумства...
Но я пресёк такие вольнодумства!
Понятны опасения монарха
В наперсники оставить патриарха?
Чтоб впредь Россия не пошла вразброд,
Я учредил над церковью синод
И, чтобы вновь в борьбу уже не впасть,
Ей ограничил все права и власть.

Для общей пользы дело возросло!
Освоили монахи ремесло,
Художества; давали провиант
И прочее, к чему лежал талант.
Вменил своим приказом содержать
Увечных офицеров и солдат;
Открыл училище несколько и школ
И для священства обученье ввел.
Хоть церковь уступила старшинство,
Царя понявших было большинство.

Всегда в России шла борьба за власть.
Как было в искушение не впасть?
Был кто-то в казнокрадстве уличён,
И кто-то в преступленье вовлечён!
Не всё в порядке было и в родне...
И заговоры тлели по стране.
Но Божий Гнев кого не устрашит?
Знал каждый заговорщик, что грешит.
Покается на исповеди он –
И вроде как очищен и прощён?
И вновь идёт по прежнему пути,
Чтоб с новой силой заговор плести.
А что священник, коль свидетель он?
Иль для него законы – не закон?
Коль он очистить душу не спешит,
То вместе с заговорщиком грешит.
Я – не Господь, я – царь в своей стране,
Помазанника цепь лежит на мне.
Священники поставили вопрос –
Я вынужден вменить для них донос,
Что за измену, знали б вражьи дети,
Прощенья нет на том и этом свете.
И что угроза царству – есть для всех
Тягчайший грех и непрощённый грех.
На мне – царе – лежала бы вина,
Коль снова в смуту впала бы страна.

Иль неизвестно из Писанья вам:
Покорны будьте Богу и властям?!
Не я, не церковь – Бог превыше всех!
Теперь подумай: чей был выше грех?
Россия ж непокорною была,
Хотя и христианство приняла.
Господь того правителя даёт,
Какого заслужил себе народ.
А вы смогли совсем в безверье впасть,
И вам дана неправедная власть:
Постыдное посмешище у трона,
Которому не писаны законы.

Довольно в демократию играть,
Россию продавать и разорять.
Одумайся, измученный народ:
Через полвека нация умрёт.
Кому вам строить новые пути?
Не лучше ль проторёнными идти?
Всё спорите: хорош я или плох.
Мы все грешны, безгрешен только Бог.

В отсталой и неразвитой стране
Не всё я делал, как хотелось мне.
Из вас же тот достойный мне судья,
Кто Русь построит, как построил я.
А вы для мира можете служить
Примером, как другим не надо жить.
Вы в нищете, невежестве и мгле!
Нет идеальной власти на земле.
И всё вернётся на круги своя.
Пошли вам Бог такого же царя,
Чтоб правил государству не в ущерб.
Найдите тех, кто мною вписан в герб,
Кто за Россию умереть готов.
Поднимут Русь потомки тех родов.
В тебе мой дух и чаянья родни!
Да будет так! Господь тебя храни.

И он ушёл, прекрасен и велик.
– Прости мне, прадед, дерзостный язык!
Заблудшие, мы жили, как могли,
Великой Русь твою не сберегли.
В бреду дрались за деньги и за власть...
И пали так, что ниже не упасть.
Прости нас, Боже Праведный, прости,
И Путь своей Любовью освяти.

Да будет власть правдива и мудра,
Вскормлённая идеями Петра!

Едва мелькнула белой ночи тень,
Встаёт над Петербургом новый день.
Лучами солнца осветил восток
Прекрасный город – каменный цветок.
Не устрашаясь северных ветров,
Живи и здравствуй, славный град Петров,
И укрепляй любви святым огнём
И твёрдым духом всех живущих в нём
Во славу Бога и родной страны,
Храня истоки русской старины!

___________
___________

Памяти моего деда Кутузова Н.С.

Память поколений
Поэма

Святой Хранитель, Ангел мой,
Ты от рождения со мной,
Не оставляй меня в пути:
И сохрани, и защити, –
Через Священную войну
Ты проведи меня одну.
Я не была на той войне:
Она давно живёт во мне,
И дух победного огня
В крови и генах у меня.
На той войне погиб мой дед.
Его ждала я с детских лет.
Нет, он не смертью храбрых пал:
На фронте без вести пропал.
Но наша память не умрёт:
Она идёт из рода в род,
И поколений кровных связь
В его роду не прервалась.

---

Часть 1

Фотографический портрет
В семье хранится много лет.
Я, дед, сочувствую тебе
И много знаю о судьбе:
Как уходил ты на войну,
Как воевал и был в плену,
Что уважаем был, любим, –
Твой добрый след неистребим.
Никто, с кем Бог тебя связал,
Дурного слова не сказал.
Я существом была иным:
Незримым ангелом земным.
К тебе я долго-долго шла
И крестный путь с тобой прошла
Военных тягостных дорог,
Стоптав подошвы у сапог.
И, споря с горькою судьбой,
Повсюду я была с тобой:
Тонул в болотах, мёрз в снегу,
Стрелял и падал на бегу,
В часы привалов и атак, –
Везде, где был жестокий враг.
И в тот последний смертный бой
Мы вместе спорили с судьбой.
Свистели пули у лица
Из смертоносного свинца,
Рвались снаряды, – грохот, вой, –
Короткий рукопашный бой.
Ты дрался насмерть, храбрый дед!
Патронов нет, подмоги нет,
Утюжат танки... Смерть и ад!
Немецкий оглушил солдат
Прикладом, сразу наповал!
Ты, как подкошенный, упал,
Раскинул руки, изнемог
И больше воевать не мог.

---

Часть 2

Шли танки тупо, напролом...
Укрыла деда я крылом.
...Очнулся. Сел. Ни встать, ни лечь.
Собачий лай, чужая речь.
Фашист пинком поднял с колен.
Арест, контузия и ... плен.
Германия, концлагеря –
Твоя Голгофа, смерть твоя.
Неволя, голод, рабский труд
Всю жизнь и душу перетрут.
Страданья, слёзы, боль и стон, –
И снова ад со всех сторон!

Тяжёлый пленников удел –
Дед постарел и поседел.

Я помню главный твой допрос:
Вопрос – ответ, опять вопрос:
– Готов ли Рейху ты служить?
У нас достойно будешь жить.
Война почти завершена.
Союза нет. Москва сдана.
Ответ был тихий, словно стон:
– Так думал и Наполеон.
– Ты что героем хочешь стать?
Ты в муках будешь умирать!
Наполеона вспомнил вдруг!
Ты есть Кутузова правнук.
Мне донесли: твой знатный род
От царской гвардии идёт.
Дед удивлённо восклицал,
Но этот факт не отрицал:
– Я буду честно говорить...
– Ты можешь сесть и закурить.
В обмен, за преданность свою,
Вернёшь богатства, жизнь, семью.
– Доносчик, может, и не врёт,
Но мы сейчас – крестьянский род.
Мы претерпели много бед.
Теперь дворян в России нет.
– Россией правят дураки,
А вы – буржуи-кулаки, –
А, значит, – сорная трава.
Но мы вернём тебе права...

Мой дед курил, курил, молчал,
Но ничего не отвечал.

– Так что дороже жизни есть?!
И дед ответил тихо:
– Честь.
– Кутузов, тот ли ты, кто есть?
Не пленным рассуждать про честь.
Не офицер, не коммунист, –
Ты перед Третьим Рейхом чист.
Перед страной не виноват:
Ты защищался, как солдат.
Умрёшь за родину свою?
Она не жалует семью.
Ответь-ка лучше: сколько раз
Там раскулачивали вас?
Здесь многие из ваших мест.
Ты носишь православный крест, –
У вас не жалуют крестов.
А дед ответил:
– Я – Христов.
Не устрашусь я смертных мук,
Чтоб не стыдились сын и внук.
– Тебе б для них себя беречь.
Ты за ничто готов полечь!
Лишь одного я не пойму:
За что ты служишь и кому?!
Но мне на тайны наплевать:
Я их не должен раскрывать.
Да ты подумай много раз!
Но пленный подтвердил отказ:
– Весь мир в безумстве и во зле.
Я присягал родной земле
И не могу её предать:
Забыть присягу – честь продать,
А Третий Рейх – России враг.
Фашист в сердцах вскричал:
– Дурак!
Да ты безумен, прокажён
Или воистину блажён?!
Но дед упёрся:
– Я не лгу.
Служить фашистам не могу.
На миг повисла тишина.
Фашист сказал:
– Твоя вина.
Раз честь твоя – бесценный клад,
Иных не мыслишь ты наград,
Напрасно нам вести борьбу.
Ты выбрал сам свою судьбу.
Допрос закончен. Увести!
Назад отрезаны пути.

Я помню голод, холод, мрак
И твой концлагерный барак...
Ты задыхался и хрипел,
От боли плакал, но терпел...
Освобождение принёс
От тяжких мук туберкулёз.
Больной, в бараке умер ты
Без света, пищи и воды.
В обитель райскую спеша,
Взметнулась грешная душа,
Но небеса чужой земли
Людей оплакать не могли.
Лишь бледный розовый закат
Поцеловал тела солдат,
И под метели дикий рёв
Умерших сбрасывали в ров.
Их ангелы склонились ниц,
Как стая скорбных белых птиц,
И, покидая ад земной,
Взлетели к Господу со мной.

---

Часть 3

Откуда в предках духа твердь:
Во имя чести выбрать смерть?!
С позиций нынешнего дня
Непостижимо для меня.

Нойнбранденбург. Шталаг – 2А.
Прескорбны мысли и слова.
Здесь не кладбищенский приют,
И даже птицы не поют.
Огромный преклонённый крест –
Суровый сторож здешних мест.
Могильный склон порос травой.
Здесь где-то дед любимый мой.
Иду по Божьему персту
К не православному кресту.
– Ну, здравствуй, дед мой! Как дела?
Я наконец тебя нашла.
Прильну к могиле головой:
– Ты для меня всегда живой,
И жизнь твоя была чиста.
Ты умер в возрасте Христа.
Давай с тобой поговорим,
Как говорят, живой с живым.
Услышь меня! Татьяна я:
Я – внучка старшая твоя.
Вот горсть твоей родной земли, –
По ней фашисты не прошли, –
Букет ромашек полевых,
Земной поклон от всех живых,
Печенье, хлеб… – что Бог подал, –
Ты так страдал и голодал!
Покойся с миром, милый дед.
И слышу радостный ответ!
Эх, жаль, не вижу я лица!
А голос твой, как у отца,
Вернее – сына твоего –
И даже громкий смех его.
Твоих детей в живых уж нет,
А ты – прапрадед, милый дед.
Я расскажу сейчас тебе
О нашей жизни и судьбе.

И мы с ним стали вспоминать
Детей, родню, жену и мать…

Да не поставят мне в укор
Недолгий этот разговор!
– Прости, но мне пора идти.
До нас неблизкие пути.
– Поговорим ещё чуть-чуть.
Ещё немножечко побудь.
– Конечно, как я откажусь.
Ты знай, что я тобой горжусь.
Потомки много лет подряд
Тебя жалеют, помнят, чтят.
Святая память не умрёт
И перейдёт из рода в род,
Любовью вечною горя,
Молитвы светлые творя.
И ты, родной, в урочный час
Молись пред Господом за нас.

---

Часть 4

В архивной лагерной пыли
Лежит История Земли.
Полмиллиона человек
Здесь захоронены навек.
Печальный колокольный звон –
Всех убиенных тяжкий стон.
Здесь нет могил и нет гробов:
Один на всех глубокий ров...
Останки пленных из земли
Травой зелёной проросли.
Здесь похоронена война.
Страшна и скорбна тишина...

Здесь даже камни скорбью дышат...
И я не плачу, не кричу,
А лишь молитвенно молчу...
Но мёртвые молчанье слышат...

...А страшным войнам нет конца.
Борьба до смертного венца!
Скажи, История Земли,
Как люди выстоять смогли?
– Не устают отцы твердить:
Нельзя Россию победить.
Прообраз вечного огня
В священной памяти храня,
Народ века в душе ковал
Самозабвенья идеал.
Круша оковы, зло, умы,
Здесь Бог боролся с Князем тьмы
И дал стального духа меч,
Позволив людям честь сберечь, –
Терпенье, мужество, любовь,
Святую смерть, святую кровь,
И через ангельскую нить
Творец велел людей хранить.

Многострадальная земля:
Леса, луга, холмы, поля, –
Победы ведала и крах.
Но к Духу – дух, а к праху – прах.
За войны грозные прости,
И накорми, и защити.
Пусть нечестивые скорбят,
И в трубы Ангелы трубят
Средь гор, небес, равнин, долин...
Восстанет Бог и Властелин,
И, всем воздав за все дела,
Низвергнет в бездну силы зла!