Гимн Российскому флагу

Бессмертной славой флаг Руси овеян,
Геройским духом воинов простых:
В нём Божий Дух, – и каждый смел и верен,
И укреплён молитвами святых.

Священный флаг наш, бурям неподвластный,
Свободно нынче реет над страной, –
Петра творенье: бело-сине-красный, –
Божественный, небесный и земной.

Для нас дороже флага нет и краше,
Он был в изгнанье, полыхал огнём;
История, эпохи, судьбы наши
Переплелись и воплотились в нём, –

Ты – символ мира, верности и славы, –
Любимого Отечества маяк.
Да здравствует Российская Держава
И наш святой исконно русский флаг!

---

Сквозь рубежи эпох
(Памяти моего деда Кутузова Н.С.)

Поэма

Святой Хранитель, Ангел мой,
Ты от рождения со мной,
Не оставляй меня в пути:
И сохрани, и защити, –

Через Священную войну
Ты проведи меня одну.
Я не была на той войне:
Она давно живёт во мне,

И дух победного огня
В крови и генах у меня.
На той войне погиб мой дед.
Его ждала я с детских лет.

Нет, он не смертью храбрых пал:
На фронте без вести пропал.
Но наша память не умрёт:
Она идёт из рода в род,

И поколений кровных связь
В его роду не прервалась.

Часть 1

Фотографический портрет
В семье хранится много лет.
Я, дед, сочувствую тебе
И много знаю о судьбе:

Как уходил ты на войну,
Как воевал и был в плену,
Что уважаем был, любим, –
Твой добрый след неистребим.

Никто, с кем Бог тебя связал,
Дурного слова не сказал.
Я существом была иным:
Незримым ангелом земным.

К тебе я долго-долго шла
И крестный путь с тобой прошла
Военных тягостных дорог,
Стоптав подошвы у сапог.

И, споря с горькою судьбой,
Повсюду я была с тобой:
Тонул в болотах, мёрз в снегу,
Стрелял и падал на бегу,

В часы привалов и атак, –
Везде, где был жестокий враг.
И в тот последний смертный бой
Мы вместе спорили с судьбой.

Свистели пули у лица
Из смертоносного свинца,
Рвались снаряды, – грохот, вой, –
Короткий рукопашный бой.

Ты дрался насмерть, храбрый дед!
Патронов нет, подмоги нет,
Утюжат танки… Смерть и ад!
Немецкий оглушил солдат

Прикладом, сразу наповал!
Ты, как подкошенный, упал,
Раскинул руки, изнемог
И больше воевать не мог.

Часть 2

Шли танки тупо, напролом…
Укрыла деда я крылом.
…Очнулся. Сел. Ни встать, ни лечь.
Собачий лай, чужая речь.

Фашист пинком поднял с колен.
Арест, контузия и … плен.
Германия, концлагеря –
Твоя Голгофа, смерть твоя.

Неволя, голод, рабский труд
Всю жизнь и душу перетрут.
Страданья, слёзы, боль и стон, –
И снова ад со всех сторон!

Тяжёлый пленников удел –
Дед постарел и поседел.
Я помню главный твой допрос:
Вопрос – ответ, опять вопрос:

– Готов ли Рейху ты служить?
У нас достойно будешь жить.
Война почти завершена.
Союза нет. Москва сдана.

Ответ был тихий, словно стон:
– Так думал и Наполеон.
– Ты что героем хочешь стать?
Ты в муках будешь умирать!

Наполеона вспомнил вдруг!
Ты есть Кутузова правнук.
Мне донесли: твой знатный род
От царской гвардии идёт.

Дед удивлённо восклицал,
Но этот факт не отрицал:
– Я буду честно говорить…
– Ты можешь сесть и закурить.

В обмен, за преданность свою,
Вернёшь богатства, жизнь, семью.
– Доносчик, может, и не врёт,
Но мы сейчас – крестьянский род.

Мы претерпели много бед.
Теперь дворян в России нет.
– Россией правят дураки,
А вы – буржуи-кулаки, –

А, значит, – сорная трава.
Но мы вернём тебе права…
Мой дед курил, курил, молчал,
Но ничего не отвечал.

– Так что дороже жизни есть?!
И дед ответил тихо: – Честь.
– Кутузов, тот ли ты, кто есть?
Не пленным рассуждать про честь.

Не офицер, не коммунист, –
Ты перед Третьим Рейхом чист.
Перед страной не виноват:
Ты защищался, как солдат.

Умрёшь за родину свою?
Она не жалует семью.
Ответь-ка лучше: сколько раз
Там раскулачивали вас?

Здесь многие из ваших мест.
Ты носишь православный крест, –
У вас не жалуют крестов.
А дед ответил: – Я – Христов.

Не устрашусь я смертных мук,
Чтоб не стыдились сын и внук.
– Тебе б для них себя беречь.
Ты за ничто готов полечь!

Лишь одного я не пойму:
За что ты служишь и кому?!
Но мне на тайны наплевать:
Я их не должен раскрывать.

Да ты подумай много раз!
Но пленный подтвердил отказ:
– Весь мир в безумстве и во зле.
Я присягал родной земле

И не могу её предать:
Забыть присягу – честь продать,
А Третий Рейх – России враг.
Фашист в сердцах вскричал: – Дурак!

Да ты безумен, прокажён
Или воистину блажён?!
Но дед упёрся: – Я не лгу.
Служить фашистам не могу.

На миг повисла тишина.
Фашист сказал: – Твоя вина.
Раз честь твоя – бесценный клад,
Иных не мыслишь ты наград,

Напрасно нам вести борьбу.
Ты выбрал сам свою судьбу.
Допрос закончен. Увести!
Назад отрезаны пути.

Я помню голод, холод, мрак
И твой концлагерный барак…
Ты задыхался и хрипел,
От боли плакал, но терпел…

Освобождение принёс
От тяжких мук туберкулёз.
Больной, в бараке умер ты
Без света, пищи и воды.

В обитель райскую спеша,
Взметнулась грешная душа,
Но небеса чужой земли
Людей оплакать не могли.

Лишь бледный розовый закат
Поцеловал тела солдат,
И под метели дикий рёв
Умерших сбрасывали в ров.

Их ангелы склонились ниц,
Как стая скорбных белых птиц,
И, покидая ад земной,
Взлетели к Господу со мной.

Часть 3

Откуда в предках духа твердь:
Во имя чести выбрать смерть?!
С позиций нынешнего дня
Непостижимо для меня.

Нойнбранденбург. Шталаг – 2А.
Прескорбны мысли и слова.
Здесь не кладбищенский приют,
И даже птицы не поют.

Огромный преклонённый крест –
Суровый сторож здешних мест.
Могильный склон порос травой.
Здесь где-то дед любимый мой.

Иду по Божьему персту
К неправославному кресту.
– Ну, здравствуй, дед мой! Как дела?
Я наконец тебя нашла.

Прильну к могиле головой:
– Ты для меня всегда живой,
И жизнь твоя была чиста.
Ты умер в возрасте Христа.

Давай с тобой поговорим,
Как говорят, живой с живым.
Услышь меня! Татьяна я:
Я – внучка старшая твоя.

Вот горсть твоей родной земли, –
По ней фашисты не прошли, –
Букет ромашек полевых,
Земной поклон от всех живых,

Печенье, хлеб… – что Бог подал, –
Ты так страдал и голодал!
Покойся с миром, милый дед.
И слышу радостный ответ!

Эх, жаль, не вижу я лица!
А голос твой, как у отца,
Вернее – сына твоего –
И даже громкий смех его.

Твоих детей в живых уж нет,
А ты – прапрадед, милый дед.
Я расскажу сейчас тебе
О нашей жизни и судьбе.

И мы с ним стали вспоминать
Детей, родню, жену и мать…
Да не поставят мне в укор
Недолгий этот разговор!

– Прости, но мне пора идти.
До нас неблизкие пути.
– Поговорим ещё чуть-чуть.
Ещё немножечко побудь.

– Конечно, как я откажусь.
Ты знай, что я тобой горжусь.
Потомки много лет подряд
Тебя жалеют, помнят, чтят.

Святая память не умрёт
И перейдёт из рода в род,
Любовью вечною горя,
Молитвы светлые творя.

И ты, родной, в урочный час
Молись пред Господом за нас.

Часть 4

В архивной лагерной пыли
Лежит История Земли.
Полмиллиона человек
Здесь захоронены навек.

Печальный колокольный звон –
Всех убиенных тяжкий стон.
Здесь нет могил и нет гробов:
Один на всех глубокий ров…

Останки пленных из земли
Травой зелёной проросли.
Здесь похоронена война.
Страшна и скорбна тишина…

Здесь даже камни скорбью дышат…
И я не плачу, не кричу,
А лишь молитвенно молчу…
Но мёртвые молчанье слышат…

…А страшным войнам нет конца.
Борьба до смертного венца!
Скажи, История Земли,
Как люди выстоять смогли?

– Не устают отцы твердить:
Нельзя Россию победить.
Прообраз вечного огня
В священной памяти храня,

Народ века в душе ковал
Самозабвенья идеал.
Круша оковы, зло, умы,
Здесь Бог боролся с Князем тьмы

И дал стального духа меч,
Позволив людям честь сберечь, –
Терпенье, мужество, любовь,
Святую смерть, святую кровь,

И через ангельскую нить
Творец велел людей хранить.

Многострадальная земля:
Леса, луга, холмы, поля, –
Победы ведала и крах.
Но к Духу – дух, а к праху – прах.

За войны грозные прости,
И накорми, и защити.
Пусть нечестивые скорбят,
И в трубы Ангелы трубят

Средь гор, небес, равнин, долин…
Восстанет Бог и Властелин,
И, всем воздав за все дела,
Низвергнет в бездну силы зла!

---

Куликово поле

Поэма

Донские степи без конца и края,
Речной прохладой веет тихий Дон,
И ветры, в разнотравье замирая,
Курганов охраняют вечный сон.

Века глядят с Небес в реку Непрядву.
Сюда идёт с поклоном стар и мал.
На поле Куликовом честь и правду
Народ объединённый отстоял.

Нам прошлое и дорого, и близко,
Бессмертный подвиг славой осиян.
Тогда стоял на месте обелиска
Ордынского Мамая ханский стан.

Со всей Руси пришли на поле брани
И конные, и пешие полки:
Податные крестьяне и дворяне,
Дружинники, холопы-мужики,

Ремесленников ратных ополченье…
Мосты сожгли, не повернуть назад.
За спинами – их семьи и селенья.
В бою смертельном каждый – друг и брат.

Московский Дмитрий – князь и воин крепкий:
Дух праведный Господь в него вселил.
Игумен-старец Сергий Радонежский
На ратный бой с Ордой благословил:

— Да буде, княже, всё по воле Бога!
Являлся мне Архангел Михаил.
Ты победишь, погибших будет много.
Двух иноков тебе определил:

Один брат – Пересвет, другой Ослябя,
И каждый — ратник, и силён, и смел.
Они за Русь сражаться будут храбро.
За вас — молюсь, а их уже отпел.

Князь на рассвете Богу помолился,
Дух войска перед битвой укрепил,
Сам в ратные доспехи облачился,
В передовую конницу вступил…

Нога непроизвольно вжалась в стремя,
Не струсил князь, пощады не взалкал.
Затихли все, остановилось время:
По полю к русским Челубей скакал.

Подобный Голиафу-великану,
Глумился он, гарцуя взад-вперёд.
На поединок звал, от гнева пьяный,
И оскорблял растерянный народ.

Казалось, Челубей не ведал страха,
Боялись русы дать ему ответ.
И вдруг узрели инока-монаха.
К ордынцу в схиме вышел Пересвет.

Всем поклонился, мол, простите, други,
Вскочил в седло с копьём наперевес,
Копьё врага длинней, сильнее руки,
Рыгает и рычит он, словно бес.

Свой жребий принял Пересвет смиренно,
Он был спокоен: знал – идёт на смерть.
Монаха дух силён, а тело – бренно,
Враги сошлись… и содрогнулась твердь!

Копьё ордынца русича пронзило,
И азиату пика в грудь вошла,
Держала Пересвета Божья Сила,
А Челубей был выбит из седла.

Одно мгновенье поединок длился.
Победу русским предвещает Бог!
Поверженный ордынец в грязь свалился,
А Божий инок вознесён в Чертог.

Смешались в сече Куликовской битвы
Копьё, секира, ятаган и меч,
Удары, крики, стоны и молитвы…
Стряхнула Русь Орду с могучих плеч!

Бессильным не бывает Божье слово.
Молись за Русь, предтеча Пересвет!
Идём путями Дмитрия Донского
И чтим родоначальников побед.

2

Хранят архивы, летописи, своды,
Ведёт народ своим победам счёт.
Мелькают даты, лики, лица, годы…
Правдивым летописцам — наш почёт.

Князья, цари, герои, полководцы…
Успехов слава, неудач позор.
Опять на Русь приходят инородцы
И сеют горе, распри и раздор.

Россия-мать! Дороже нету слова,
И нет страны с таким числом побед.
Ты вся — сплошное поле Куликово
На протяженье многих сотен лет.

Ледовое побоище, Полтава,
Белградский мир, Кавказская война,
Девичье поле, Нарва и Варшава,
Казань, Сибирь и бой Бородина…

На пепелищах травы прорастали,
Кипела жизнь, стучали топоры,
Рождались дети, русы всё прощали:
Они великодушны и добры.

Но память благодарная людская
Не забывает подвиги бойцов,
И мать, дитя любимое лаская,
Ему поёт про наших праотцов:

Как смелый предок шёл путём былинным,
Участник штурма Зимнего дворца
Дошёл до побеждённого Берлина,
Не посрамив страну и честь бойца.

Мы помним всё, что дорого и близко,
Встают на бой бессмертные полки,
А память воплотилась в обелиски,
Историю, рассказы и стихи.

Над миром тенью распласталась НАТО,
Враг у границ – бомбёжки, взрывы, дым.
Встаёт Россия, защищая брата:
Осетию, Донбасс, Луганск и Крым…

Идут стеной отцы, сыны и деды,
Чтоб мы с тобой не ведали оков,
Они сражаться будут до победы
За нас, потомков будущих веков.

Мы – россияне – воинство Мессии,
Наследники героев и побед.
Зачем нам мир, в котором нет России?!
Сегодня каждый – воин Пересвет.